Сначала появились часы с усложнениями, затем с ультраусложнениями. Размеры часов становились все больше, и вскоре они покрылись бриллиантами. Мало того, сегодня появилась целая плеяда марок, создающих исключительные образчики часового искусства. Это “сверхмарки”, адресующие свою продукцию “сверхбогатым”.
Одним из последствий глобализации стало зарождение нового международного социального класса, который можно назвать “новыми миллиардерами”, “гипертолстосумами” или “сверхбогачами”. Этот класс нуворишей, разбухший вследствие финансовой дерегуляции и вскормленный “золотыми парашютами” и взлетевшими ценами на нефть, территориально не ограничивается странами ОЭСР. Он расцвел буйным цветом на зарождающихся рынках стран БРИК — Бразилии, России, Индии, Китая и ряда других.
Представители этого класса имеют одну общую черту — неутолимую жажду к исключительному, редкостному. Неудивительно, что часовщики уловили эту тенденцию.
Фактически часовая отрасль была обречена на успех в этой нише, поскольку наиболее элитарное ее ответвление, часовая механика, вдруг снискало неимоверную популярность благодаря своей устаревшей технологии, намного превзойденной электронными часами. Таким образом, механические часы растеряли всю свою утилитарность, превратившись в символ социального статуса. А раз уж речь о символах, то тут сверхбогачи определенно не желают скупиться. Эта тяга к исключительному способствовала росту размеров часов. Ведь чем больше их поверхность, тем легче напичкать ее различными усложнениями и оригинальными индикаторами. Среди тех, кто несколько лет назад положил начало моде на громоздкие модели, важное место занимают американские рэперы. В ту пору они насмехались над собственным неуемным желанием напяливать на себя как можно больше bling bling мишуры. А вот критики с их нападками на bling-моду проявили удивительную близорукость, поскольку уже через несколько лет этой мании поддался даже самый солидный часовой сегмент.
История HD3
По большей части подобные часы создавались независимыми часовщиками или небольшими компаниями, решившими обслуживать рыночную нишу “сверхчасов”. Это было для них относительно просто, поскольку, начав с нуля, бояться им было нечего. Не возникало у них и проблем с нарушением всевозможных часовых табу, вызывавших нерешительность у многих других марок. Компьютерное моделирование, позволяющее создавать наиболее впечатляющие формы, и новые цифровые технологии производства существенно облегчили их задачу.
“Раньше, — говорит Валери Урзенбахер, одна из трех конструкторов HD3 Complication (двое других — Йорг Хайзек и Фабрис Гонэ), — нам приходилось создавать прототип и затем все измерять с помощью датчиков, чтобы добиться более-менее точной формы. Ясное дело, такая технология имеет множество ограничений. Сегодня же я могу прямо с компьютера, на котором создаю трехмерный чертеж, передать данные на цифровое производственное оборудование, на котором изготавливаются наши модели”.
История HD3 Complication прекрасно иллюстрирует тенденцию к созданию “сверхчасов”. Все трое по образованию — конструкторы, а не часовщики. Работали они вместе около 15 лет под руководством Йорга Хайзека, пока он не решил продать компанию. Троицу конструкторов ожидали впереди невероятные приключения. “Только представьте себе, — рассказывает Хайзек, — в октябре 2003 года одному ретейлеру из России мы вручили альбом, в котором представили свои творческие идеи. Ничего кроме чертежей в нем не было, однако мы получили заказ на 6 млн швейцарских франков и задаток для запуска производства”.
CAPTURE от HD3, RAPTOR от HD3
HD3 Group, IDALGO XT-2 от HD3
BI-AXIAL TOURBILLON от HD3
В 2004 году началось производство двух первых моделей — Capture, разработанной Валери Урзенбахер, и Raptor Фабриса Гонэ. В их изумительного дизайна корпусе футуристической отделки размещались два турбийона La Joux Perret. Сама концепция моделей была несравненной, и их отделка была выполнена тщательнейшим образом. Более оригинальной оказалась модель Raptor — это часы, которые умеют хранить секреты. В верхней части ее двойного корпуса разместился турбийон, а в нижней — второй механизм, кварцевый хронограф с цифровым дисплеем, отображающим дату и второй часовой пояс. Цена на эти первые “цацки” составила около 180 тыс. швейцарских франков за Capture и 230 тыс. за Raptor. Неплохо как для новичков.
Приключения продолжились в 2006 году с появлением модели Idalgo XT-2, разработанной Йоргом Хайзеком. Создав этого истинного монстра (размерами 65 х 52 мм при толщине в 15 мм), HD3 Complication сделала очередной шаг, “продвинувшись далее практики доработки существующих механизмов, создав механизм с дисплеем совершено нового типа”. Определенно здесь прослеживается конструкторский подход, однако сама конструкция этой модели неразрывно связана с ее эстетикой. В этих часах один механизм приводит в действие двойной циферблат, в одной части которого расположена прыгающая часовая стрелка в апертуре, ретроградный указатель минут и секундная стрелка, а во второй — большой календарь в апертуре, указатель второго часового пояса и ротор автоподзавода. Проект стал возможным благодаря сотрудничеству с BNB, разработавшей механизм. Сотрудничество это не было случайным. Тогда как тенденция отхода от традиционных форм и дисплеев прослеживается главным образом у независимых дизайнеров, это новое направление в часовом деле получило развитие благодаря совместной работе молодых конструкторских ателье и производителей механизмов, которые также хотят покинуть избитую колею и создать нечто совершенно новое и оригинальное. В этом отношении такая компания, как BNB Concept SA, весьма показательна в отношении наличия новых технических “ресурсов”, без которых это “новое” часовое направление, проигнорированное крупными промышленными группами, никогда бы не возникло. Вертикализация крупных групп, ставшая возможной благодаря самостоятельному производству механизмов и поглощению других предприятий, постепенно начала уравновешиваться со стороны возрождающихся небольших предприятий полного цикла.
Иной важный аспект заключается в том, что небольшое предприятие типа HD3 Complication обладает высокой гибкостью в отношении разрабатываемой продукции, что недоступно их более крупным конкурентам. Очевидно, что малый масштаб производства также позволяет более оперативно реагировать на запросы рынка. “Все остальное мы производим исключительно собственными силами”, — утверждает Йорг Хайзек. Коммуникации, пиар, каталоги, выставки, упаковка, сайт марки — все это контролируется непосредственно конструкторами.
В свободное от разработки часов время они отправляются в соседнюю мастерскую, где с помощью кисти и холста выражают свои идеи, в ходе чего вырисовывается концепция будущей модели, как в случае последнего творения Фабриса Гонэ — модели Biaxial. Эта модель представляет собой двухосный турбийон, отображающий часы посредством цифр, расположенных на двух цилиндрах. Одиннадцать этих еще не изготовленных моделей уже проданы.
MB&F, коллективное приключение
Если Йорг Хайзек считает себя в первую очередь конструктором, признавая при этом, что обладает способностью “собрать вместе талантливых часовщиков”, то такую же способностью к объединению усилий талантливых мастеров демонстрирует другой умелец — Макс Буссер, учредивший компанию MB&F, то бишь “Макс Буссер и друзья”.
Долгое время проработав генеральным директором часового подразделения Harry Winston, которое ему удалось далеко продвинуть в мир высокого часового искусства, Макс Буссер осознал потенциал ниши “сверхчасов”. Этим он, вероятно, обязан собственному опыту координации работы по созданию весьма “приключенческой” коллекции Opus. Очевиден тот факт, что концепция коллекции Opus радикально инновационна. Карт-бланш, предоставленный им самым отъявленным независимым разработчикам (в числе которых Антуан Прециузо, Вьянне Альте, Франсуа-Поль Журн и Феликс Баумгартен) впечатлил всех. Модели коллекции Opus не только стали самыми обсуждаемыми на выставках часами, но и доказали, что публика живо интересуется исключительными часовыми шедеврами.
English
Español
Français
繁體中文
简体中文
Select another language
